Интенционалистские теории языка

Ключевое понятие -- "подразумевание", meaning intention. В центре -- проблема значения. Сводится к следующему: дествительно ли используемые людьми для общения физические сущности (звуки речи) наделены такими семантическими свойствами как осмысленность или интенциональность? Возможно ли объяснить коммуникацию без этого допущения?

Общий вывод интенционалистов таков: коллективная и согласованная вера людей в то, что физические медиаторы общения обладают интенциональностью с успехом заменяет саму интенциональность и, соответственно, эта коллективная вера является достаточной для успешного общения.

Интенционалистское направление в современной философии берет свое начало со статьи Пола Грайса, "Meaning". На русский язык ее перевели как "Значение", хотя правильнее было бы "Подразумевание". Возможно, что сама проблема интенциональности языка возникает потому, что слово "Meaning" в английском языке можно одновременно перевести этими двумя способами (подразумевание, значение). В некоторых случаях, подразумевание может выступать синонимом значения, а в некоторых нет. Подразумевает всегда говорящий, но метонимический перенос перекладывает подразумевание на само слово.

Проблему интенциональности языка можно разбить на 2 части (задачи интенционалистских теорий):

1. Необходимо проанализировать понятие "подразумевать", потому что оно не является вполе ясным с философской точки зрения.
2. Объяснить языковое значение в терминах уже проясненного понятия "подразумевание."

Статья "Meaning" посвящена решению первой задачи. Грайс последовательно приводит несколько вариантов объяснения подразумевания. Подразумевает не слово, а субъект. Каждый послудующий вариант конкретизирует предыдущий.

Первый шаг в объяснении подразумевания. Некто (S) подразумевает что-то, произнося фразу (X), если S хочет, чтобы реципиент (R) начал полагать что-то (P). Под P понимается содержание X. Другими словами, я подразумеваю содержание полагания. Возражения Грайс: если я хочу внушить кому-то мысль, это еще не значит, что нечто действительно так.

Второй этап. Акт общения предполагает открытость намерений. Человек, сообщающий другому нечто, намеревается не только внушить какую-то мысль, но и открыть свое намерение внушить эту мысль. Произнося фразу X, я на самом деле произношу больше, чем эту фразу. На самом деле, эта фраза значит: "Я хочу, чтобы вы думали, будто X." Тогда подразумевание зависит от двух условий:

• Заставить других полагать P.
• Другие должны распознавать это мое намерение (понимать, что именно это я хочу внушить).

Для успеха коммуникации необходимо именно второе условие, оно является главным, чтобы другие распознали мое намерение.

Третий шаг.

1. Подразумевая нечто, я произношу X, если намереваюсь, чтобы R полагал, что P.
2. Намереваюсь и делаю так, чтобы R распознал мое намерение.
3. Я делаю так, чтобы реализация второго условия (распознание моего намерения) было необходима для осуществления первого условия.

Грайс замечает, что партнер по коммуникации, будучи разумным человеком, а не машиной, остается хозяином своих собственных мыслей. Вступая в общение, я понимаю это. было бы нелепо желать, чтобы какая-то ментальная реакция собеседника (распознавание моих намерений сообщить ему нечто) с железной необходимость вызывала бы другую ментальную операцию (полагание этого нечто). Когда в действительности мы нечто произносим или делаем, подразумевая при этом нечто, мы хотим, чтобы распознавание нашего намерения стало не причиной, а резоном возникновения у другого человека какого-нибудь полагания. Под причиной понимается объективная необходимость, а под резоном -- субъективное основание.

Выражение X имеет для меня значение Y тогда и только тогда, когда я имею обыкновение произносить X, подразумевая при этом Y. Выходит, что понятие языкового значения концептуально зависит не только от подразумевания уже, вроде бы, проясненного, но и от весьма расплывчатого понятия "иметь обыкновение", которое остается непроанализированным. Понятие "иметь обыкновение" можно интерпретировать как конвенцию.

Интересным в этом наброске теории является его во многом мифологическая схема происхождения языка и языкового значения. Теория происхождения языка по Грайсу -- редукционистская, потому что он языковое значение редуцирует к подразумеванию, а его -- до натурального знака. Получается следующее: язык есть результат многостадийного исторического развития и преобразования феномена натуральных знаков человеческого поведения в феномен подразумевания, который можно истолковать как ненатуральный знак. Наконец, феномен конвенционального, относительно стабильного значения определенных произнесений.

Грайс выделяет 7 стадий развития языка:

1. Существо продуцирует знаки непроизвольно (стон, крик как реакция на боль).
2. Существо может начать продуцировать стон произвольно. Только такое произвольное поведение делает осмысленным вопрос "зачем?", а зачем существо это делает. Ответ может быть такой: можно намерянно продуцировать стон для того, чтобы кто-то подумал, что я испытываю боль. Получается, что кто-то хочет ввести кого-то в заблуждение. Первая стадия на пути к языку -- обман, осмысленная симуляция, подделка натурального знака.
3. Существо (уже некоторый субъект) не только произвольно продуцирует какое-то поведение, но и при этом хочет, чтобы реципиент понял, что это не натуральный знак, а именно симуляция. Вопрос зачем выводит нас на парадокс. Я симулирую для того, чтобы другой понял, что это симуляция, но через эту симуляцию понял, как на самом деле. Эта стадия отличается тем, что речь идет об открытом заявлении о сознательной симуляции.
4. Начинается с предположения о том, что реципиент обо всем догадался. Предположительно, это должно озадачить реципиента (зачем симулировать, чтобы было понятно, что это обман). Если реципиент задаст себе вопрос, зачем он/она это делает, то реципиент может придти к выводу, что это существо со мной играет, понарошку воображает себя кем-то, кто испытывает боль. Либо же существо воображает себя в другой ситуации. Поскольку эти странные звуки обращены к кому-то, можно рассматривать ситуацию как приглашение вступить в игру реципиенту.
5. Y делает одолжение, включаясь в игру. Однако X злиться и продолжает упорно продолжать открытую симуляцию. Существа должны выйти за пределы игры. X хочет, чтобы Y увидел в открытой симуляции не игру, а некций резон полагать, что на самом деле имеет место то пложение дел, которое обычно является причиной натурального знака. Должно произойти окончательное формирование знака. Эта симулиция должна быть воспринята всеми как символ. Чтобы знак увязывался не с чем-то, а с конкрентным поведением дел, люди были вынуждены отталкиваться от натуральных знаков. Поэтому первые знаки должны были сохранять сходство с натуральным знаком. Он развивались в сторону утраты этого свойства.
6. Отказ от использования в целях коммуникации симуляции натуральных знаков. Вместо этих подделок начинают использовать более или менее произвольное демонстративное поведение (звуки, рисунки), которое должно обладать распознаваемым, хоть и отдаленным сходством с тем положением дел, на который хотят указать. Чем более отдаленной будет связь между положением дел и изображающим его знаком, тем больше свободы у общающихся, потому что они больше недолжны опираться на натуральные свзяи.
7. Общающиеся достигают предела свободы тогда, когда используют в целях общения такие физические сущности, которые вообще никак не связаны с обозначаемыми ими положениями дел. Форма сообщения не связана с содержанием сообщения. В случае стона содержание с формой связана напрямую. На этой стадии уже появляется нуобходимость в изучении языка. Само собой распознавание не может происъодить. Связь между знаком и его значением распознается общающимися только потому, что у них есть предварительное знание об этой связи. На 6 стадии появляется определенный набор работающих в качестве знаков физических сущностей ... рода, который должен быть усвоен, чтобы им успешно пользоваться.
8. Последний шаг к полноценному языку. Устанавливается конечный набор физическийх сущностей (слов) и конечный набор способов их комбинирования (правила грамматики). После этого, общающиеся получают возможность генерировать потенциаольно бесконечное число сложных выражений (предложений), а значит пределавать окружающим потенциально бесконечное число мыслей, описывать потенциально бесконечное число феноменов.

Грайс сам предаолагает, что это некий миф, а не историческое объяснение. Однако он считает, что все-таки можно найти историческое обоснование этому мифу. Задча этого мифа -- показать на концептуальную связь между натуральным и ненатуральным значением, показать, что ненатуральное значение вырастает на базе натурального. Оснонвая идея интенционализма Грайса состоит в том, что коммуникативное намерение концептуально первично, а языковое значение вторично, вырастает из первого.

Категории/Лекция | Категории/Философия языка | Категории/5-2009