Галиллей стремился определить движение как всеобщее отношение. Но, в отличии от Платона, Галлилей распоалагал новым математическим средством для того чтобы дать содержательное определение движению. Метод бесконечно малых приближений -- это новое средство Галлилея, которое позволило создать математическую науку о движении. Галиллею был чужд способ определения движения, который предложил Аристотель. Аристотель исходил из убеждения, что природные процессы нельзя адекватно описать математическими средствами. Необходимо разработать новую логику для этого. Аристотель назвал ее логикой среднего термина. Она противоположна логике совмещения противоположностей у Платона. Движение у Платона всегда определяется через крайние точку -- черз точку отправления и через точку прибытия. Поэтому акцент делается не на самом движении, а на том что именно движется. Сама движущаяся сущность определяет характер движения. В этом смысле Аристотель не пытался абстрагироваться от того что движется. Физики нового времени стали определять движение через абстракцию материальной точки. Таким образом, движение -- это самостоятельный субъект, а у Аристотеля он навсегда остается предикатом. Аристотель устанавливает, т.о., 4 вида движения, исходя из сетки своих категорий:
- В отношении сущности: возникновение и уничтожение;
- В отношении количества: рост и уменьшение;
- В отношении качества: изменение и переход в другое;
- В отношении места: перемещение.
Каждый вид движения самостоятелен, не сводится к другому и не может быть выведен из другого. Движение -- это всегда предикат движущегося. Поэтому движений и изменений столько же, сколько и сущего.
Место играет в физике Аристотеля роль абсолютной системы координат. По отношению к ней и можно вести речь о движении. Абсолютное место -- то куда тело движется и то откуда. В противном случае, нельзя отличить движение от покоя. Тело либо повсюду будет двигаться, либо повсюду пребывать. Таким образом, принцип инерции был известен Аристотелю, но не был им принят. Современное мышление проникнуто принципом относительности. Поэтому оно и не принимает понятие места. Понятие места не было общепринятым в античной науке. Поэтму Аристотель уделяет ему такое большое внимание. Место есть нечто устойчивое, через которое можно определить подвижное и изменчивое. В логике Аристотеля, если нет ничего фиксированного, к чему мы могли бы отнести движущееся, то само движущееся оказалось бы неуловимым и неопределимым. Аристотель также пытлся решить проблему бесконечного в рамках своей физики. Он исходил из того, что величина может бесконечно уменьшаться, но не может бесконечно возрастать. Число же наоборот, не может бесконечно уменьшаться (?). Кроме того, тело не может быть бесконечно большим, ибо для такого тела все-равно, что двигаться, что покоиться. С этим связано и определение места у Аристотеля, как границы объемлющей тела. Аристотель, т.о. отрицал актуальную бесконечность физики. Но не забывал указывать, что это не приводит его к противоречию с современной ему математикой. И действительно, античная математика не знала актуальной бесконечности. Греческая наука делала акцент на границе, конце, ведь такая граница -- есть начало оформления, а значит и начала познания. Неоформленное и беспредельное, т.о., не познаваемо. Отсюда, никакая величина не может быть бесконечной в обе стороны. Должна быть хотя бы одна граница, верхняя или нижняя. Казалось бы, исключение здесь составляет время, ведь оно бесконечно в прошлое и будущее. Но и у времени есть такая граница в виде момента "теперь", ибо "теперь" -- это конец прошлого и начало будущего. Эта граница не есть время, но без нее нельзя говорить о времени. Отсюда возникает модель времени в виде цикла или круга, ведь на окружности начало и конец совпадают в одной точке. Но в то же время, само время -- это не вполне круг, ведь теперь -- это начало одного и конец другого, а в круге начало и конец -- одного и того же. Поэтому время есть нечто вроде разомкнутого круга, он становится бесконечной прямой, которая убегает в обе стороны из момента "теперь". Аристотель сравнивал понятие времени с понятием места. Предметы объемлются местом, но точно также они объемлются и временем. Такое понимание времени отличается от того, которое возникло в науке нового времени. Аристотель разъяснял, что все вещи, кроме вечных объемлются временем. Вдруг он пришел к заключению, что время само по себе является причиной уничтожения. Время есть число движения. Движение есть то, что выводит существющее из его положения, т.е. уничтожает. У Галиллея, Декарта и Ньютона мы находим ... понимание времени. С точки зрения науки нового времени, нет разницы между возникновением и уничтожением. Ведь точно также в абстрактном пространстве механики нет никаких выделенных точек. Нет верха и низа, нет центра и периферии. Для Аристотеля же, время есть мера движения или покая вещи, у каждой вещи эта мера своя. Время отмеряет сущему свой срок, причем каждому. Поэтому время не вполне абстрактно и не вполне равнодушно к своему содержанию. Здесь опять напрашивается аналогия с живыми организмами. Если что и имеет свой срок, свою временную меру, так это живые существа. Анализ физики Аристотеля труден, потому что при понимании природы он всегда помнит, что живые существа -- это тоже природа, что их определение надо учитывать при построении физики. В этом -- отличие от физики нового времени, которая сознательно абстрагируется от живого и обращает внимание только на механизмы. С другой стороны, Аристотель имеет в виду, что неорганические вещи и стихии -- также природа. Поэтому научное истолкование должно обладать такими средствами, чтобы они учитывали свойство живой и неживой природы. Соврменная физика и химия пришли к этому только в середине 20-го века. Понятие среды имеет важное место в физике Аристотеля. В этом отношении характерно объяснение движения брошенных тел. Аристотель все же не признавал самодвижение и был вынужден искать постоянный двигатель в случае вынужденного движения. Сделать это нелегко. Если стрела, выпущена из лука, то лук больше не воздействует на стрелу, а стрела все же движется. Здесь Аристотель исходил из эвристического принципа, который называют "континуализм". Этот принцип требует ставить вопрос так: "Что непосредственно ближе всего соприкасается с движущимся телом? Какова его среда?" Как правило, это воздух, реже всего вода. Свойствами среды и надо объяснять движение. Бросающий приводит в движение не только тело, но и саму среду. А среда -- передает движение самому телу. Первым двигателем был бросающий, а промежуточным двигаетелм является среда. Таким образом, Аристотель признавал движение не только в упругих средах. В таких средах можно естественным образом задать верх и низ. Запрет пустоты у Аристотеля на том и строился, что в вакууме тело двигалась бы сразу во всех направлениях. Излюбленный пример Аристотеля -- это стрела. Она, казалось бы, поддерживает гипотезу брошенного тела, движущегося при посредстве среды. Но уже в эпоху эллинизма начинается пересмотр гипотезы Аристотеля.
В 6-м веке н.э. мыслитель ... по прозвищу "Грамматик" положил начало теории импетуса. Филопон считал, что с помощью обращения к среде невозможно объяснить движение брошенного тела. Разумнее допустить непосредственноую передачу от бросающего к брошенному.
В 14-м веке профессор Сорбонны Жан Буридан сформулировал гипотезу, позволяющую объяснить 2 важные проблемы средневековой механики:
- движение брошенного вверх тела;
- ускорение падающего тела.
По мнению Буридана, воздух не может быть промежуточным двигателем, скорее, воздух оказывает сопротивление. Поскольку в Сорбонне к тому времени получил развитие номинализм, и сам Буридан был номиналистом, то он обращается непосрдественно к примерам из опыта. Промежуточным двигателем нельзя объяснить целый ряд явлений, встречающихся в практике. Например, движение гончарного круга после того как мы перестали его толкать. Кроме того, логика Аристотеля предполагает, что перо можно бросить дальше камня. Буридан исходит из того, что первоначальный двигатель сообщает телу некоторый импетус. Этот латинский термин переводится как "сила", "напор", "стремление", "способность к движению". Смысл этого термина лучше всего передают слова "стремительность" и "напор". Таким образом, в движущемся теле присутстсвует некоторая скрытая способность -- impetus impressus, т.е. запечатленная способность. Этот импетус очень похож на импульс в механике нового времени. Оба пропорциальны скорости. Чем больше скорость -- тем больше импоульс или скорость имеет тело. Однако, различие более видно там, где бросается в глаза их сходство. В пустоте движение, вызванное импетусом не будет иметь конца. То же самое и в случае инерциального движения. Однако средневековая физика предполагала наличие причины, поддерживающей движение. Закон же инерции утверждает, что такое движение продолжнается само, а причина нужна чтобы произвести движение. Движение и покой -- это естественное состояние тела с точки зрения механики нового времени. В средневековой физике таким естественным состоянием является только покой.