Маркузе

Биография

(1898 - 1979)

В 1933 году эммигрировал в Женеву, в 1934 -- в США. С 1939 по 1959 работает в информационных органов стратегической разведки США.

Преподавал в нескольких американских университетах. В Колумбийском университете он преподавал с 34 по 41 и с 51 по 54. Затем -- Калифорнийский университет (55 - 64), потом -- Сан-Диего (65 - 76).

Основные труды

1. "Онтология Гегеля и основания теории историчности", докторская диссертация, 32 год.
2. "Разум и революция. Гегель и становление социальной теории", 40 год.
3. "Эрос и цивилизация", 55 год.
4. "Советсткий марксизм. Критическое исследование", 58 год.
5. "Одномерный человек: исследования по идеологии развитого индустриального общества", 64 год
6. "Конец утопии. Дискуссии со студентами и профессорами Свободного университета в Западном Берлине", 67 год.
7. "Негации. Эссе по критической теории", 68 год.
8. "Психоанализ и политика", 68 год.
9. "Эссе об освободжении", 69 год.
10. "Идеи к критической теории общества", 69 год.
11. "Контр-революция и восстание", 72 год.
12. "Эстетическое измерение: к критике марксистской эстетики", 77 год.

Работа "Разум и революция. Гегель и становление социальной теории"

Особенность этой работы: Маркузе пытается осмыслить наследие Гегеля в условиях, когда в Германии уже утвердился национал-социализм.

Маркузе выступает в роли апологета Гегеля, привязывая его к классическому рационализму. Подвергая анализу идеологию фашизма, Маркузе завявляет, что между ними и Гегелем нет ничего общего.

Во введении к работе автор предисловия упоминает слова Шмидта: "В тот день, когда Гитлер пришел к власти, Гегель, так сказать, умер". Причем Шмидт был идеологом национал-социализма в свое время.

Маркузе осуждает культурный идеализм. Под культурным идеализмом он понимает традицию, начало которой было положено протестантизмом (Мартином Лютером). Наиболее полным, последним и великим выражением этой традиции стала философия Гегеля. Поэтому культурный идеализм Маркузе связывает с протестантизмом. Основной порок идеализма Маркузе видит в следующем: идеализм верно осмысляет принцип развития как противоречие между скрытыми возможностями мира и человеком и сковывающей их данностью. Это разрыв между сущностью и существованием (между тем. что я есть и чем могу быть). Однако идеалистические системы лишают это противоречие силы, выхолащивают его, утверждая его как онтологическое (сводя его к плану онтологического). Они переносят это противорчеие из области истории в область трансцендентных сущностей. Однако для Маркузе самым важным и значимым является критический потенциал идеалистической философии, который он признает и который он защищает. Причем этот критический потенциал Гегеля наиболее адекватно был усвоен именно Марксом.

Творческий принцип Гегелевской системы по Маркузе заключается в признании того факта, что наличная реальность не отвечает потенциальным возможностям человеческого духа. Во всех остальных аспектах история Гегельянства превращается в историю борьбы против Гегеля. Но от кого именно Маркузе защищает Гегеля?

В 1918 году, англичанин Гобхаус писал, что именно феноменология духа Гегеля способствовала подрыву основ рационалистического европейского гуманизма. Маркузе же решительно не согласен с Гобхаусом и считает, что Гегель до конца остался верен традиции рационализма. Вообще он был последним философом, который истолковал мир как самосозидание разума и подчинял развитие природы и истории рациональным нормам мысли и свободы. Поэтому Маркузе считал, что Гегель не может считаться философским крестным отцом тоталитаризма.

Истоки тоталитарной идеологии, в частности, идеологии фашизма и национал-социализма Маркузе усматривает у позитивиста Фридриха Шталя. С точки зрения Шталя, подлинно истинным может быть лишь конкретное содержание истории, освященное вековыми традициями жизни народа. Это содержание, фактически содержание традиции, обладает, по Шталю, самодавлеющей истиной. Значит не может критически осмысливаться исходя из идей разума.

Маркузе указывает на перекличку Шталя и Розенберга. Для Шталя, народ выступает верховным и непререкаемым субъектом права, которому индивид должен полностью подчиниться. Розенберг заявлял, что власть народности превышает власть государства.

Маркузе сравнивает эти 2 высказывания с философией права Гегеля, где Гегель пишет, что народ представляет собой ту часть, которая не знает, что она хочед. Значит, это иррациональная общность, ее нельзя делать верховным субъектом права, которое само по себе рационалистично и не может быть другим. Принцип рацио же воплощен в государстве. Даже государство, несмотря на свою автономность, не наделяется позицией последней инстанции. Это не абсолютно верховный субъект. Только право Мирового Духа являяется неограниченно абсолютным.

Вывод: именно позитивизм, а не Гегель, содержат в себе семена философского оправдания тоталитаризма.

Позитивистское отрицание метафизики для Маркузе напрямую связано с нежеланием признать за человеком право на преобразование окружающих социальных институтов. Besides, Маркузе замечает, что тех представителей классичесого рационализма, которых критикует позитивист Шталь, в последствии будут критиковать и официальные идеологи национал-социализма. Это заставляет задуматься. Национал-социализм, согласно Маркузе, начал с того, что подменил Гегелевскую триаду его социальной теории: Семья - Общество - Государство. Причем, на самом деле, это иерархическая структура. Чем дальше мы продвигаемся к государству, тем больше нарастает рациональность. Национал-социализм подменяет эту триаду другой: Государство - Партия - Народность, которая тоже является иерерхической. Народ понимается как органическая общность и объявляется верховной политической данностью. Народ -- это не союз индивидов, это то, что подчиняет себе индивидов. Это также не Гражданской Общество (сама его идея основана на либерализме, который, в свою очередь, основан на классическом рационализме). У Гегеля отсутсвуют институты гражданского общества. Его общество -- простая сумма индивидов, которые не могут объединиться без государства, т.к. руководствуются эгоистическими интересами. Гегель никогда не превращал общество в верховного субъекта. В силу разрозненности оно и не могло стать верховным субъектом. Им становилось государство.

На этой основе Маркузе разворачивает свою речь в защиту Гегеля. Когда Гегель говорит о мировом духе, этот мировой дух целиком и полностью рационалистичен. Geist -- логос, дух. Однако Geist дает возможность других интерпретаций. Позже Гегеля начинают критиковать за то, что он оторвал дух от его корней. Geist начинают трактовать как "душа". Но чья душа? Начинается разговор о специфическом народном духе. Народ -- носитель субстанции geist, это не совокупность индивидов более. Для этого нужно было забыть об исконной природе мирового духа, о его неисстребимой рациональной природе.

Работа "Эрос и цивилизация"

Работа 1955 года. Эта работа представляет собой интересную попытку выстроить критическую теорию общества на фундаменте психоанализа Фрейда.

Маркузе заявляет, что собирается использовать психологические категории, поскольку они уже стали политическими.

"Цивилизация" == "Культура". Точно также, как и у Фрейда в "Недовольстве культурой".

Маркузе считает, что неофрейдисты восприняли наследие Фрейда очень однобоко -- психоанализ был воспринят как техническая дисциплина, при игнорировании фрейдовской мета-теории. Т.о., получилась достаточно типичная ситуация, когда популярность неких идей означает забвение этих идей. Фрейда попытались забыть. Именно мета-теория Фрейда заставляет рассматривать его как философа, не как психолога или ученого. Причем не просто философа, а родоначальника великой философской традиции.

Цель фрейдовского психоанализа -- диагностика общего расстройства цивилизации, а не лечение конкретных психических болезней индивида. Поэтому теория Фрейда исходно социологична. Даже его биологизм надо рассматривать как социальную категорию. Вот поэтому Маркузе говорит, что использует для своей критической теории общества термины психоанализа (они суть политические).

Теории Фрейда могут быть трактованы с разными целями. Фрейда могут использовать как феминистки так и анти-феминистки. Либо Фрейда сводили к биологии ("анатомия -- это судьба") -- но анатомия судьба только в определенном культурном контексте. Либо же его социализировали. Социо-детерминизм ничем не лучше био-детерминизм. Для Маркузе неприемлимы ни та, ни другая интерпретация Фрейда -- неприемлим посыл отчуждения человека с позиций творца истории общества. Поэтому когда Маркузе говорит, что рассматривает Фрейда как социальную теорию, это не значит, что он превращает ее в социо-детерминизм. Это позволяет ему его диалектическое чутье. В основе теории Фрейда лежит именно диалектическое взаимодействие биологического и социального. Нельзя сказать, что какая-то компонента будет главенствующей. Социальное будет всегда подрывным компонентом для биологического и наоборот -> Детерминизм не будет возможен. Одной стороне не позволяется законсервироваться.

Слово "Trieb", инстинкт -- первичное побуждение человеческого организма, которые, проявляясь как на психическом, так и на соматическом уровнях, претерпевают исторические модификации. Для био-детерминизма же все биологическое внеисторично. Концепция человека, выдвинутая Фрейдом, стала обвинительным актом западной цивилизации. Культура, по мнению Фрейда, -- это методическое принесение в жертву либидо, его принудительное переключение на социально-полезные виды деятельности и само-выражение. Жретва эта принесла весьма недурные плоды (в виде цивилизации). Но усиление прогресса ведет к усилению несвободы и репрессии. Причем, эти тенденции нельзя объяснить как, с одной стороны, одномоментный, случайный откат к варварству, что можно было бы назвать некой характерной чертой переходной эпохи. Маркузе отвергает такую интерпретацию. Но также и другую -- это тенденцию нельзя считать внутренней, сущностной логикой цивилизации. У этой тенденции нет разумного основания, она иррациональна. Иррациональность состоит в том, что с наибольшей эффективностью подчинение и уничтожение человека человеком происходит именно на высоком уровне развития цивлизации, в тот момент, когда интеллектуальные и материальные достижения человечества, казалось бы, позволяют создать подлинно свободный мир. Репрессию можно объяснить, когда она выглядит как необходимость для выживания.

Маркузе не считает, что репрессии неизбежны. Репрессия != цивилизация. Будь это так, сам вопрос Фрейда о плате за цивилизацию был бы бессмысленным в силу отсутствия альтернатив. Вопрос Фрейда звучит как "стоят ли выгоды культуры тех страданий, которых она приносит индивиду".

Маркузе пытается показать, что в цивилизации есть возможность для преодаления репрессий. Идея нерепрессивной цивилизации не является абстрактной утопической спекуляцией. Если внимательно перечитать Фрейда, то мы найдем основания для водержания полного отождествления цивилизации и репрессии. Это позволит нам открыть дискуссию о цивилизации заново. Фрейд выносит диагноз а не приговор.

Т.о., основной вопрос работы: "Действительно ли, отношения между свободой и репрессией, производительностью и деструкцией, господством и прогрессом есть принцип цивилизации? Или же эти отношения проистекают из специфически исторической организации человеческого существования."

Терминологические оппозиционные пары

Эрос (влечение к жизни) -- Танатос (инстинкт смерти)

Эрос не сводится только к сексуальным практикам. Термин "эротическое" ("сексуальное") -- это любая жизненная активность (из греческой мифологии). Эрос обуславливает всякую оживляющую активность.

Танатос может трактоваться как принцип к разрушению, но также принцип нирваны -- стремление к абсолютному покою. Это стремление к возвращению в неорганическое состояние. Неорганика дает нам абсолютную нирвану.

Оба термина не суть чистые оппозиции. Скорее, речь идет о их диалектическом взаимодействии. Это означает, что пара не сводится к отрицанию друг друга. Функция эроса может приводить к деструкции и обратное. Оба инстинкта обладают одинаково разрушительной силой, которая проистекает из их стремления к удовлетворению как самоцели. Культура не в состоянии дать такого удовлетворения. Отсюда -- необходимость отклонить инстинкты от их цели (моментального удволетворения), наложив на нее запрет. Значит, цивилизация начинается с отказа от первичного стремления к целостному удовлетворению потребностей.

Модификация инстинктов -- это модификация психического аппарата в условиях цивилизации. Человекобразное животное становится человеком посредством фундаментальной трансформации принципов, которые управляют достижением цели. Это смена принципов и ценностей может быть представлена в виде следующей схемы:

Это смену ценностных установок Фрейд описывает как трансформацию принципа удовольствия в принцип реальности.

Принцип удовольствия -- Принцип реальностии

Это разграничение принципов позволяет провести границу между сознательными и бессознательными процессами. Однако к этому различию оно не сводится.

Различие между двумя измерениями нашей психики (сознательным и бессознательным) носят как историко-генетический так и структурный характер. Бессознательное управляет принципом удовольствия и охватывает самые древние психические процессы. Вопрос -- что заставляет переходить нас? Нужда -- anamke. Мы живем в мире с ограниченными ресурсами и несдерживаемый принцип удовольтсвия ведет к конфликту с природным и социальным окружением. Индивид приходит к травматическому осознанию того, что полное и безболезненное удовлетворение всех потребностей невозможно. После такого разочарования, доминирующее влияние переходит к другому принципу психической деятельности. Принцип реальности -- результат разочарования. Руководствуясь принцпом реальности, человек обретает умение отказываться от моментального и чреватого опасностями удовольствия ради отсроченного, но как бы гарантированного удовлетворения. Отсюда видно, что принцип реальности не является полным устранением принципа удвольствия. Он скорее выполняет некую охранительную функцию в отношении этого принципа. Принцип реальности меняет не только время и форму достижения удовольствия, но также его содержание.

С упрочением принципа реальности, человек превращается в организованное Я, которое стремится к тому, что полезно и может быть получено без ущерба для себя и своего жизненного окружения. Полезно то, что соотносится с принципом производтельности. Под влиянием принципа реальности, в человеческом существе развивается функция разума. Принципу реальности подчинены и внимание и память и способность рассуждать.

Однако у нас остается одна форма умственной деятельности, которая не имеет непосредственного отношения, которая не зависит от этой новой организации деятельности -- фантазия, которая сохраняет приверженность принципу удовольствия.

Со времен канонизации аристотелевской логики, понятие рациональности начинается срастаться с идеей упорядочивающего, классифицирующего и завоевывающего разума. Такая идея разума становится все более антогонистичной по отношению к тем наклонностям и установкам, которые, скорее, рецептивны, нежели продуктивны. Классифицирующий разум направлен на производительность. Отсюда, если мы будем пытаться наметить некий теоретический конструкт культуры, внеположной принципу производительности, то эта попытка будет классифицирована как неразумная. Разум превратился в рациональное основание принципа производительности. Еще на заре западной цивилизации, разум начал рассматриваться как нечто, что должно подавлять и сдерживать инстинкты. В греческой мифологии разум -- возничий. Разум -- инструмент ограничения и подавления. Область инстинктов начинает пониматься как пагубная, опасная для разума и для культуры в целом. Но, в культуре остается один неустранимый компонент, который несовместим с разумом, с производительностью -- это фантазия. Значит, когнитивное значение фантазии состоит в том, что она оберегает от разума стремление к целостному самоосуществлению. Такое стремление называют принцпом Великого Отказа от производительности, реальности. Маркузе находит 2 образа в мифологической традиции, которые будут воплощать эту идею великого отказа:

• Орфей
• Нарцисс

Они оба имеют связь с культом Диониса. Дионис -- это бог-антогонист, который противостоит Зевсу, богу порядка и закона.

Орфей и Нарцисс не являются культурными героями, не похожи на Прометея. И при первом приближении, эти образы можно связать с Эросом (Орфеем) и с Танатосом. Говорится, что Орфей своей песней оживляет камни. Нарцисс же превращается в антогониста Эроса и символизирует сон, смерть, тишину, покой.

Нарцисс ассоциируется с искусством, становится символом красоты. Если бы он был абсолютным воплощением Танатоса, такой связи бы не возникло.

Маркузе считает, что в образах Нарцисса и Орфея эти два антогонистических принципа находят примирение. Они открывают новую реальность со своим специфическим строем. Оба эти образа указывают на эстетическое измерение.

Вытеснение принципа удвольствия принципом реальности, Фрейд рассматривал на двух уровнях:

• филогенетическом, как развитие рода
• онтогенетическом, как развитие индивида

Это значит, что такая процедура вытеснения принципа удовольствия не есть какой-то уникальный, одноразовый акт. Это не нечто, случившееся когда-то. Эта процедура вытеснения постоянно повторяется, как на протяжении развития человечества, так и на протяжении жизни индивида. То что принцип реальности должен всегда утвеждаться, указывает, что его триумф над принцпом удовольствия неокончательный и неточный.

Цивилизация -- это не конец природного состояния, оно сохраняется внутри цивилизации, как цели принципа удвольствия хранятся в бессознательном. Сила принципа удвольствия, даже будучи целиком упрятанной в бессознательном, находит многообразые пути воздействия на реальность. Поэтому происходит постоянное возращение вытесненного. Это создает табуированную, вытесненную историю цивилизации, которую хотел использовать Фрейд. Для Маркузе, репрессия -- это исторический феномен, поскольку подчинение инстинктов репрессивному которолю назязывается не природой, а человеком. Затем внешняя репрессия интериоризируется -- индвид переводит господ и их предписания в свой внутренний план. Возникает авто-репрессия подавленного индивида. Эта авто-репрессия гарантирует сохранность аппарата господства и его механизмов. Онто-генетическая и филогенетическая история подавления находятся в постоянном взаимодействии. Это значит, что вытесненное всегда возвращается. В своем опыте каждый индивид воспроизводит наиболее травмитичные события в развитии рода. Но также и различные попытки разрешения этих травм.

... (?)

Наши инстинкты пытаются достичь своей цели разными способами, что и создает различие между Эросом и Танатосом. Это различие тождественно различию между сохранением и уничтожением жизни.

Мета-психология Фрейда в своем завершающем виде основана на совершенно новом понятии инстинкта. Влечение (инстинкт) описывается не в терминах происхождения или органической функции, а в терминах определяющей силы, которая задает направление жизненным процессам. Поэтому инстинкты превращаются в принципы жизни в мета-психологии Фрейда. Просиходит уравниваение таких понятий как "инстинкт", "принцип", "регуляция". Два самых универсальных принципа -- Эрос и Танатос. Навязчивый принцип регрессии, который проявляется в стремлении к полному покою. В связи с этим необходимо переосмыслить силы Танатоса. Деструктивность этого влечения не является самоцелью. Целью здесь будет стремление освободиться от напряжения. Бессознательное бегство от боли, нехватки, страдания и подавления. Новые условия существования создают новые формы подавления, новые формы страдания... Мы можем придти к выводу, что инстинкт смерти испытывает на себе воздействие исторических изменений. Таким образом, Фрейд постулирует исторический характер инстинктов. Этот исторический характер становится понятным в свете концепции новой психики человека, той самой "трехчастной концепции".

Оно

Свободно от всяких форм и принципов, которые конституирют сознательного социального индивида. Кроме того, Оно свободно от времени и противоречий, морали, оценок. Все, к чему стремится Оно -- удовлетворить инстинктивные потребности в соответствии с принципом удовольствия. Часть Оно снабжена органами восприятия и защиты от раздражения. Именно эта часть в первую очередь принимает на себя давление внешнего мира, что мы воспринимаем через наши органы чувств. Эта область постепенно развивается в Я.

Я

Посредник, буфер, между Оно и внешним миром. Восприятие и сознание -- эта та часть нашего Я, которая ближе всего к внешнему миру. Поэтому Фрейд говорит, что сознание -- это пленка, поверхность. Благодаря наличию перцептуально-сознающей системы, наше Я сохраняет свое существование, приспосабливаясь к действительности и изменяя ее в своих интересах. Я сохраняется благодаря нашей способности наблюдать, воспринимать и сохранять в памяти. Задача Я -- представлять внешний мир перед Оно ради блага Оно. Слепая жажда удовлетворить влечения не считатся с властью внешней реальности. Поэтому такой организм может быть быстро уничтожен. Поэтому необходим охранник в виде Я. Я координирует, изменяет, организует, контролирует импульсы Оно. Для того, чтобы уменьшить количество конфликтов с действительностью. Поэтому я подавляет те импульсы, которые либо вообще не совместимы с действительностью, либо вступают в ней с сильное противоречие. Другие же импульсы Я примиряет с действительностью путем отсрочивания их удовлетворения. Либо же изменяя объект и способ удовлетворения. Либо соединяя с другими импультсами. Я сохраняет свою характеристику как отросток Оно. По отношению к Оно процессы Я всегда будут вторичными.

Сверх-Я

В ходе развития Я на нем вырастает еще одна инстанция -- Сверх-Я. Сверх-Я возникает из-за долгой зависимости от своих родителей. Наше сверх-я -- это речь других в нас. Родительское влияние всегда будет ядром сверх-Я. Лакан связывает сверх-я с символическим. Символическое -- речь других. В Сверх-Я входят все общественные и культурные воздействия. Как только сверх-Я формируется ("сгущается"), психическая жизнь индивида наполняется чувством вины и потребностью в наказании. Все это проистекает либо из существующего, либо из желания нарушить эти нормы. Скоро чувство вины переходит в область бессознательного и работает дальше автоматически. Маркузе говорит, что утверждение принципа реальности означает замораживаение автономного развития инстинктов и фиксацию их структуры на уровне детства. Структуре инстиктов присуще стремление к восстановлению прежднего состояния. Таким образом, индивид казнит себя. Принуждение сверх-я направлено не просто на выполнение требований наличной действительности, но и на выполнение требований прошлой действительности. Получается, что в силу этой бессознательной логики, психическое развитие задерживается, отстает от реального развития и тормозит его. Эта регрессивная логика стремится отрицать альтернативы, возможности ради прошлого. Функция прошлого обнаруживается в том воздействии, котором оно оказывает на формирование индивида и общества. Оно стремтися спроецировать желанное прошлое на будущее. Желанное прошлое -- момент полного господства принципа удовольствия -- необходимостью была полная свобода. Однако сверх-Я, которое также действует бессознательно, отвергает эти притязания Оно и Сверх-Я задает другой идеал прошлого. Оно задает один идеал -- свобода от принуждения. Сверх я другой -- приспособление к карающему настоящему. Оно говорит: "Стремись к свободе", Сверх-Я: "Смирись".

Маркузе говорит, что с прогрессом цивилизации и ростом индивида как фило-генетически так и онто-генетически, следы воспоминаний об этом единстве свободы и необходимости угасают. Сама память, становясь рационализированной, покоряется принципу реальности, который обеспечивает сохранностью организма во внешнем мире. Раз мы говорим о мире, то речь должна идти об историческом мире. Получается, что в основе всех основных форм принципа реальности лежит репрессивная организация инстинктов. Поэтому прогресс цивлизации выливается в организованное господство.

Говоря все это, мы оставались в терминах Фрейда. Маркузе же считает, что такие термины не всегда помогают нам осмыслить разницу между биологическими инстинктами и их социальными превращениями. Поэтому фрейдовский аппарат следует дополнить терминами, которые и будут обозначать эти социально-исторические компоненты. Маркузе вводит 2 таких термина:

• прибавочная репрессия -- те ограничения, которые налагаются социальной властью. ресса циволиза.....

Господство не следует отождествлять с рациональным использованием власти как таковым. Рациональное исползьование власти присуще любой организации и проистекает из знания условий, в которых мы живем и ограничивается функциями и мерами, необходимыми для прогресса целого. В противоположность этому, господство всегда исходит не из господства целого, а из интересов конкретной группы индивидов. Направлено на поддержание и возвышение привелегированного положения этой группы. Разумеется, такая организация тоже имеет в качестве своего следствия технический, интеллекутальный и материальный прогресс. Но все это -- побочный продукт.

Кроме того, господство всегда будет сохранять в себе иррациональные элементы -- искусственную нужду, недостаток и принуждение. выражается в разных исторических формах реальности. Репрессия тоже будет отличаться в зависимости от конкретной исторической формы. Но люая историческая форма принципа реальности требует репрессивного контроля над инстинктами. Это что-то вроде естественной функции. Кроме этго контроля над инстинктами, у нас существуют специфические исторические институты и интересы господства. Они-то и возводят над нами дополнительный контроль, который не является необходимым для контроля Оно. Этот контроль Маркузе называет "прибавочной репрессией". Примеры: моногамная патриархальная семья. Получается, что принцип удовольствия подвергается двойному опровержению. ....

Сексуальность берет на себя .... Сексуальность постоянно ограничивается как количественно так и качественно. В этой регуляции участвуют многие институты (прежде всего церковь). Еще Фрейд показывал, что все эти репрессивные методы не спасают от конфликтов. Так цивилизация ввергается в разрушительную диалектику. Непрекращающееся ограничение эроса в конце-концов ослабляют инстинкты жизни, тем самым освобождая силы деструкции. Те силы, с которыми исходный принцип реальности должен был бороться. Эта диалектика и составляет ядро мета-психологии.

Фило-генетический план

План истории рода. Поиск источника репрессии приводит на к вытесненным в раннем детстве влечениям. Однако детский опыт носит доиндивидуальный характер, родовой. Длительная зависимость ребенка от родителей, ситуация Эдипового комплекса, догенетальная сексуальность со всеми вариациями суть родовые характеристики. Получается, что сверх-Я связано с этими родовыми характеристиками. Следовательно, анализ психической структуры личности необходимо продолжить вглубь за раннее детство, перейти от предыстрии индивида к предыстрии рода. Согласно теории Фрейда и культура и индивидуальная психика несут в себе отпечаток архаического наследия. Это наследие позволяет нам перекинуть мостик между индивидуальной и массовой психологией. Эта концепция, особенно в том, что касается анализа филогенеза, имеет далекоидущие последствия для метода и содержания социальной науки. Автономная личность -- это застывшая манифестация подавления человечества в целом. Наше прошлое определяется наше настоящее, ибо как человечество еще не сумело овладеть собственной историей.

Эта часть фрейдовской теории (анализ филогенеза) встретила очень активное неприятие. Фрейд конструирует гипотетическую ситуацию, сообщество, "Первобытную орду". Но эту гипотезу невозможно научно верифицировать. Более того, сложно и с логическими согласованиями. Поэтому, казалось бы, эта гипотеза не носит научный характер. Однако Фрейд никогда и не был антропологом. Кроме того, Фрейд создал новый тип философской антропологии. Именно в этом ключе надо подходить к его концепции -- да, это спекуляция. Однако мы не должны ее просто отбрасываться. Эта умозрительная конструкция позволяет нам расчленить историческую диалектику господства на определенную последовательность катастрофических событий. Тем самым прояснить необъяснимые до сих пор аспекты цивилизации. В этом и состоит символическая ценность теории Фрейда.

Фрейд возвращает нас к первобытной орде, которая была первой группой людей, которая в силу некоторых обстоятельств была сиоздана и удерживалась насильно навязанной властью одного индивида. Эту фигуру Фрейд называет "пра-отцом". В какой-то момент, существование родового человека организовалась на основе господства. Пра-отец узурпировал право владеть всеми женщинами. Вместе с ними он производил на свет своих детей. Дети подчиняются отцу, что, вроде бы, биологически обусловленно. Судьба его сыновей была сурова, т.к. отцу не нужны были конкуренты -- он убивал их, кастрировал или изгонял. Изгнанные организовывали банду и жили за счет грабежа. Сыновья, которые не были допущены к женщинам превращались посредством запрета на удовольствие в трудовые единицы. Они становились "свободными" для того, чтобы направлять энергию своих инстинктов, которая удвольствие не приносит, но необходима для выживания орды в целом. Таким образом, это ограничение-удвовлетворение, насильно установленное, и создало психические предпосылки для длительного функционирования механизмов господства.

Праотец деспот и его ненавидят, с другой стороны -- он отец, поэтому ненависть сопровождается биологической привязанностью. Именно эти двойственные амбивалентные эмоции и выливаются в желаение не просто убить отца, но занять его место. Это желание -- та самая предпосылка для длительного господства. Ненависть совпадала с желанием отождествить себя с ним, посредством этого получить все его удовольствия и всю его власть. Роль отца -- матрица для всех последующих образов господства.

Младшие сыновья были самыми любимыми, их оберегала любовь матери. Они могли извлечь выгоду из факта старения отца. Первобытный десптозм превращается в порядок, который самовоспроизводится, действует. Однако эта действенность должна была быть очень ненадежной, т.к. основана на страхе. Ненависть к такому угнетению должна была быть очень сильной. Кульминация ненависти -- восстание изгнанных сыновей, которые коллективно убивают отца и пожирают его, отождествляют себя с ним. В результате устанавливается братский клан, который обожествляет убитого ими отца а также вводит систему табу и ограничений, которые и является источником социальной морали. Клан братьев и будет началом цивилизации. Репрессия проистекает из табу. Эти табу устанавливаются произвольно в интересах сохранения группы. Решающим психологическим моментом будет чувство вины. Это чувство задает иное направление развитие, чем то, которое было в орде. Чувство вины интериоризируется, посредством него сохраняются главные запреты.

Так возникает первая форма социальной организации с отказом от импульсивных порывов и признанием взаимных обязательств. Учереждением священных институтов. Повод к восстанию против праотца -- ограничение удовольствие. Однако в результате восстания -- возрождение ограничения и репрессий. Пра-отец продолжает жить в этой группе в форме бога, символически. Это дает возможность раскаятся и грешить снова. Табу на обладание женщинами ведет к расширению и слянию с другими ордами. Часть властных функций переходит к женщинам (непонятно как). Когда часть прав переходит к женщинами наступает матриархат. Этот период рассматривается как период ослабления репрессий. Большая степень сексуальной свободы. Это говорит о том, что принцип удовольствия хотя бы частично освобождается. Существенно то, что матриархальному периоду предшествует патриархальный первобытный десптизм. Матриархальный деспотизм не является биологическим продолжением. В условиях развития цивилизации свобода становится возсожной только как освобождение. Свобода всегда приходит на смену господству. Однако затем она снова сменяется господством.

Патриархальная контр-революция замещает патриархат и упрочает свою власть при помощи институационализации религии. Материнское право отменяется, вновь замещаясь патриархальным порядком.

Последствия убийства пра-отца были неоднозначны:

• Праотец воплощал принцип реальности. Убийство отца -- устранение власти.
• Надежда на то что возможно общество без отца (без подавления и господства).

Однако братья действуют имея в виду только первое следствие. Они боятся уничтожения группы и возрождают господство. Но тем самым они теряют перспективу, обещание на жизнь без подавления. Теряют перспективу свооды. Маркузе задает вопрос: к чему должно относиться чувство вины, в чем их вина? В том, что они убили деспота или в том, что они его восстановили? Именно такой вопрос напрашивается, если мы составим фило-генетическую гипотезу с теорией динамики инстинктов.

Результат -- принцип реальности пускает корни в нашей цивилизации в примитивной и грубо навязанной форме. Исходно функция -- защищать принцип удовольствия. Но тогда последний начинает рассматриваться как страшное и греховное. Ко всем стремлениям к удовлетворению примешивается тревога. Индивиды начинают боятся призрака свободы. Что является символом целостного удволетворения? Мать. Таким образом объясняется феномен ненависти к женщинам. Развитие власти отца выливаются в государственную систему, нацеленную на полное исключение женщин. Убийство пра-отца -- перступление. Восстановление -- также преступление. Искупление невозможно -- отменяет само себя -> навечно сохраняется чувство вины и воспроизводится в разных исторических формах.

Фрейд предложил гипотезу "возвращения вытесненного" -- все из бессознательного пытается вернуться в реальность. Демонстрация на анализе религии. Фрейд нашел следы убийства праотца и его возвращения в иудаизме. Следствия этой гипотезы становятся наиболее ясными в его анализе анти-семитизма. По мнению Фрейда, антисемитизм имеет глубокие корни в бессознательном. Это, во-первых, ревность по поводу притязаний бога быть первым и любимым ребенком бога-отца. Во-вторых это страх перед обрезанием, что ассоциируется с кастрацией. В-третьих, анти-семитизм -- это выражение злобы против христианства. Религии, которой многим народам была навязана. Однако эта злоба в силу определенных причин трансформировалась -- была перенесена на источник этой религии -- идуаизм.

Интересная интерпретация образа Христа: как борьба против Отца и триумф Сына. Весть сына -- весть любви, агапе или эроса, освобождения от репрессий. Дальше последователи Христа предают эту весть -- они обожествляют Сына и ставят его рядом с Отцом -- восстанавливают деспотизм. Христианство -- предательство Евангелия аагапе во имя Закона.

...

Переключение энергии с реального освобождения на воображаемый мир вечного спасения. Фрейд выступает как мыслитель Просвящения. Фрейд говорит о том, что поскольку религия затормозила материальный и интеллектуальный прогресс. Утрата этой иллюзии необходима для ускорения прогресса. Место религии должна занять наука, которой Фрейд безоговорочно доверяет. Фрейд капитулирует перед диалектикой Просвящения. Фрейд не понимает, что наука сама может быть инструментом репрессий.

Категории/Лекция | Категории/ОНСФ | Категории/4-2008