Предмет политической теории, структурные элементы
Содержание
Политология не просто политическая теория, но носит прикладной характер. Все теоретические вопросы отходят на откуп политической философии.
Чтобы определить проблемное поле, необходимо определить онтологический горизонт политики.
Первый -- Аристотель. Проводит жесткую границу между политическим, гражданским бытием полиса и внеполитическим. Границы политического будет зависить от того, что мы понимаем под политикой. Политика как сфера публичной коммуникации. Политика как борьба за власть (классовая теория, etc). Политика как управление. Как авторитетное распределение ресурсов.
Ойкос -- деспот осуществляет контроль над своими домочадцами в одностороннем порядке.
Локализация политика. Аристотель: ойкос -- все что не дом. Средние века -- вопрос о власти, санкционированной богом. Все политическое сводится к отношению монарха и подданных. Есть семья и государства, общества нет, пространство политического исчезает. Государство -- увеличенная модель семьи. В Новое время политическое смыкается с государственным, появление гос институтов. Трехчастное деление общества:
- семья;
- общество;
- государство.
Политика относится скорее к государству.
Современные политические теории пересматривают онтологические границы политического. Возвращение к аристотелевскому пониманию (Ханна Арендт). Но начинает оспариваться даже граница между приватной и публичной сферой. Становится очевидно, что объявление чего-то внеполитическим -- это политический жест, акт. Если для Аристотеля способ бытия в ойкосе можно было просто объяснить естественными основаниями, то для современного человека это не будет убедительными. "Личное есть политическое" -- у экстримистских течений.
Помочь выбрать позицию может ответ на вопрос, что такое политический факт. Подобные вопросы крайне непопулярны в политической теории. Несмотря на то, что политическая теория плодовита, вопроса об онтологическом статусе никто не поднимал. Правда, есть возможность эту онтологию реконструировать.
"Политическое" впервые было задано Аристотелем, а после него -- только Карл Шмидт.
"Социальная онтология и политическая власть" -- Серль. Серль хочет остановиться на тех вопросах, которые в предшествующей традиции не были поставлены. Цель исследования -- определение последних оснований той специфической формы социального, которой является политика. Центральный вопрос: что делает политическое возможным, или что превращает человека из социального животного в животное политическое. Отвечая на этот вопрос, Серль говорит, что нам необходимо 2 элемента для превращения социального животного в политическое:
- способность накладывать функции (Коллективная интенциональность). Функцию надо отличать от свойства. Свойство присуще объекту. Функция зависит от наблюдателя или пользователя, а не от самого объекта. Функцию накладывают не только в силу физической структуры объекта, но и в силу интерсубъективно-приписанного объекту статуса (или в силу индивидуальных интересов пользователя). Если свойство имеет отношение к причине и через нее исследуется, то функция открывается через цель (в качестве чего я хочу это использовать). В животном мире наложение функции на объект, но это скорее исключения. Человеческая культура целиком построена на практиках наложения функций. Знаковая система появляется в результате прпактик наложения функции на объект. Статус функции тесно связан с конститутивными правилами.
- способность создавать конститутивные правила и следовать. Формула конститутивного правила: считать x за y в контексте c. x -- объект, y -- статус-функция, c -- контекст, ситуация. Регулятивные правила регулируют существующие формы поведения. Конститутивные создают и определяют новые формы поведения. Например: игра в шахматы. Раньше этой игры не было, потом появилась.
Это последние основания, убрав которые мы разрушим политическое.
Когда речь идет о статус-функциях, надо всегда иметь в виду 2 вещи:
- Статус-функции -- это всегда вопрос наличия или отсутствия власти. Власть не имеет ничего общего с физической силой. Специфика этой силы в том, что она всегда сопрежена с правами, обязанностями, обязательствами, санкциями, требованиями, полномочиями, привилегиями и т.д. Поэтому данная сила существует только до тех пор, пока приззнается окружающими. Она субъективна. Эта сила -- "деонтическая". Политическая онтология -- это деонтология.
- Везде, где мы имеем дело со статус-функциями язык и символы перестают выполнять дескриптивную функцию. Начинает хотя бы частично конституировать описываемый феномен. Это вытекает из самой формулы статус-функции -- он может существовать только потому, что она репрезентирована как существующая. Знаки и символы -- суть средства такой репрезентации. Часто говоря, что главная функция языка -- быть инструментом коммуникации. Но язык играет еще одну роль, выходящую за пределы коммуникативных функций. Эта роль состоит в том, что язык частично конституирует все аспекты институциональной реальности, сирчь политической.
Остин выделяет особый класс перформативов -- слова, которые могут быть только перформативом. Например "обещаю". Уже Остин указывал на то, что любые слова.могут играть перформативные функции. Серль же сразу же исходит из того, что язык вообще конституирует институциональную реальность. Чтобы доказать, что политическая онтология имеет неустранимое деонтическое (обязывающее) компоненто, следует обратиться к истории.
Шейла Бенхабиб: "Критика, норма и утопия. Исследования оснований критической теории." Вопрос о трансформации политической теории. Исходно политическая теория появляется в рамках практической философоии. Это была единая теория политики и этики. Именно такой мы находим ее у Платона и Аристотеля. Однако такая традиционная доктрина ("практическая философия") исчерпала себя во второй половине 19 века. Начиная с греков, традиционная теория утверждала, что мы можем дать рациональные ответы на вопросы о том, каковой должна быть добродеятельная жизнь индивидов и каков должен быть наилучший социальный и политический порядок в обществе. Однако, в 19 веке эти претензии были претензией на рациональную основу. Были поставлены под сомнение. Практическая философия оказалась под тройным обстрелом:
- позитивизм;
- социальная наука (физика) (свободная от оценочных суждений);
- историцизм (заслуга Гегеля).
Практическая философия отказывается от своих претензий на рациональные основания. Докторская диссертация Дюркгейма была посвящена работа Монтеське "Дух законов". Его диссертация является прекрасной иллюстрацией к тому, каким образом новая социальная наука дистанцирует себя от традиционной практической философии. Дюркгейм заявляет, что традиционная практическая философия озабочена поиском наилучшей формы политического устройства. Наилучшей для реализации (или соответствующей) человеческой природы. Однако, сама природа традиционной философии понималась двояко. С одной стороны -- как тотальность всей данности, а с другой стороны как норма, т.е. как то, чего нет, но как то, что должно быть -- а сейчас отсутствует. Реальность всегда недотягивает до идеала. Монтескье заявлял, что закон вырастает из природы вещей. По Дюркгейму он мог подразумевать 2 вещи:
- Законы следуют из общества как следуствие вытекает из причины.
- Законы -- это просто инструменты, которые требуются обществу чтобы полностью себя реализовать, достигнуть своих пределов. Таким оброзом, общество в отношении законов может быть понято и как действующая и как целевая причины. У Монтескье невозможно понять, какая из интерпретаций будет правильной. Он не допускает первенства одного из двух зачений. В противоположность этой традиционной теории, которая основана на "амбивалентном" понятии как "природа", новая наука об обществе должна четко сформулировать свою задачу, а именно: исследовать социальные факты как и другие вещи в природе, т.е. как имеющие некоторые характеристики, которые могут и должны быть объяснены научно. Это -- позитивистский проект.
Дюркгейм вводит два критерия для демаркации новой социальной науки от практической философии:
Практическая философия занималась тем, что предписывала социальным агентам правильный, справедливый и разумный образ действия (как надо жить, разрабатывала инстуркции, относительно того, как этого образа действия достичь.) Однако всякое обучение, ориентированное на действие в будущем, не может быть научным. Позитивная наука должна опираться на позитивное мышление, что невозможно по отношению к будущему. Отличие употребления термина "наука" по отношению к общественным наукам и есествознанию -- в естествознании наука выполняет функцию предсказания, а в общественных дисциплинах каждая ситуация уникальна -> предсказание невозможно. Социальное действие индивидуально и уникально, реализуется здесь и сейчас. А вот наука должна изучать универсальное и необходимое, что существует в любые времена и во всех местах.
- Поскольку целью практической философии было инструктировать и просвещать, то она ограничивалась явным и очевидным. А вот наука движется от видимого к скрытому, от доксы к эпистеме, т.е. к тем причинам и основаниям, которые поддерживают и обобщают наши действия и представления.
В 30-х годах 20-го века представители Франкфуртской школы выступают с программой своей критической теории, с самого начала отрицают эту демаркацию между этикой, политикой и новой социальной наукой в том виде, как она выстроена в работах Дюркгейма (раннего). Критическая теория анализирует общество как раз с точки зрения его эмансипационного и трансформационного потенциала, который, разумеется, направлен на будущее. Соответственно, критическая теория не может обойтись без некоего этического идеала. Социального идеала, который несет в себе черты социальной философии -- представлени об обществе, которое может наиболее полно удовлетворить потребности людей и предоставить им возможности для самореализации. Поэтому, критическая теория разделяет интенцию традционной практической философии соединить требования разума с утверждением счастья и свободы для индивидов и справедливости для всего общества. Однако критическая теория ставит себе целью проанализировать тот комплекс условий, в рамках которых социальные агенты продуцируют и репродуцируют свое существование. Поэтому, критическая философия разделяет установку Дюркгейма на возможность научного постижения социальной действительности. Таким образом, проект критической теории располагается посередине между практической философией и позитивной социальной наукой. Одновременно и разделяя, и радикально переформулируя установки обеих традиций.
Разница между Дюркгеймом и Хоркхаймером
Дюркгейм воспринимает как должное новоевропейское, т.е. механицистское понимание природы. И накладывает это понятие природы как факта на старое, телеологическое видение мира. Хоркхаймер, напротив, подчеркивает, что все зависит не только от природы, но и от способностей человека преодалевать ее, и этим он похож на молодого Маркса. При этом, для Хоркхаймера решающем будет не выбор между телеологическим и механициским принципом. Дело в том, что новоевропейское понимание природы, воспринятое естествознанием, подменяет собой вопрос об опосредовании фактов социальными практиками. Задача Хоркхаймера -- выявить социальное конструирование природы посредством материальных практик.
Второе отличие -- критическая теория отвергает Дюркгеймовское разделение между пониманием "номологической" социальной необходимости и практическими инструкциями в отношении специфицированных (конкретных) моральных и политических действий. Если социальная фактичность конструируется в материальном процессе, тогда теория, исследующая этот процесс, не может быть просто гипотезой. Вопрос о том, при каких условиях и до каких пределов наши теории входят в социальную практику исследователи должны адресовать, в первую очередь, самим себе. Это значит, что любые социальные и политические теории не могут быть чистыми дескрипциями, описывать наличное положение дел, потому что они являются частями той реальности, которую описывают. Появившаяся теория сама является частью того плана, который описывает. Особенность критической теории -- в признании вторжения теории в практику.
Еще одно отличие критической теории от позитивстского естествознания заключается в ярко выраженном нормативном измерении. Научный анализ социального мира и политики не имеет цели в себе. Это заключается в том, что критическая теория признает: научный анализ социального мира не имеет цели в себе. Мы не можем описывать его в терминах теоретического познания (как у Аристотеля). Социальное и политическое познание не может быть познанием ради истины. Анализ общества -- необходимая ступень в процессе трансформации общества. Через акцентирование нормативного измерения, критическая теория сохраняет главную интенцию практической философии на рациональную артикуляцию наиболее адекватной формы человеческого существования.
Отличие критической теории от традиционной практической философии (в том виде, как она была сформулирована у Платона и Аристотеля). Хотя Хоркхаймер говорит о "золотом веке" Платона и Аристотеля. Нормативные стандарты критической теории не основываются на онтологии природы, которую разделяли Платон и Аристотель. Более того, критическая теория в отношении нормативности продолжает традицию Кантовской теории автономного субъекта и гегельяно-марксистской трансформации практической философии в философию исторической практики. Аристотелевская практическая философия была единой доктриной этики и политики, исследовавшей специфику и условия деятельности праксиса. Под "праксисом" Аристотель подразумевает наиболее человеческий вид деятельности (отличающий человека от животного), реализация которого возможна только в полисе. Аристотель анализирует праксис в контексте своей философской антропологии, которая представлена у него учением о душе. Практическая философия Аристотеля включала в себя учения об отличительных признаков человеческого общества, которые формируют необходимые условия для добродеятельной жизни. Такое исследование включает не только анализ политической сферы, но и анализ ойкоса, т.е. домохозяйства.
Унифицированность и архитектоника аристотелевского учения впервые была поставлена под вопрос Гоббсом и другими новоевропейскими теоретиками естественного права. Новоевропейские мыслители формулируют основания для понимания политики как контракта, заключенного между автономными, правомочными индивидами. Они разделяют сферы морали и законности. От Гоббса и до Канта включительно политика рассматривается как "сфера стратегического действия", в рамках которой автономные индивиды, обладающие собственными эгоистическими интересами взаимно выбирают подчинение своей воли публичной власти, но только ради удовлетворения частных интересов. Таким образом, традция естественных прав (общественного договора) кладет начало и легитимирует отделение политики от этики.
Мандевилль и Адам Смитт выделяют в отдельную сферу экономическую активность. Получается 3 сферы:
- экономика
- политика
- этика
Поскольку преследование материальных интересов освобождается от моральных переживаний, в результате чего трансформируется сама этика, превращается в доктрину управления страстями. Новая этическая и политическая теории были необходимы для того, чтобы оправдывать и объяснять процесс, в ходе которого частные пороки становились публичными добродетелями в условиях свободного рынка.
Таким образом, еще до Дюркгейма, практическая философия уже к середине 19 века была разделена на 3 части:
- Политика
- Политэкономия
- Мораль
Для Платона и Аристотеля общей будет одна онтологическая посылка, именно -- для людей естественно стремление к совершенству. Таким образом, telos человеческого существования состоит в самоактуализации, согласно некой имманентной цели, которая выступает как осознанная задача. С развитием новоевропейской не-телеологической науки, с разделением публичной сферы на автономные области политики и экономики, с приватизацией морали, с появлением нуклеарной семьи нового типа, основанной на отношениях интимности, когнитивные и социальные основания античной практической философии оказываются разрушенными. Критическая теория, хоть и сохраняет утопическую направленность греческой, но уже не может опираться на ту онтологию природы, которая не считается больше здравой, соответствующей здравму смыслу. В своих онтологических основаниях, критическая теория опирается на новоевропейскую традицию.